О чем читают в книге Джейми Кэт Каллан "О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности":

К 30 годам все француженки очаровательны и прекрасны, даже если от природы у них весьма средние данные. Не стремясь следовать трендам, они тем не менее всегда выглядят стильно. Ложиться под нож пластического хирурга – это не про них! Француженки умеют стареть едва заметно и очень достойно. Может показаться, что безупречный вкус и невероятный шарм они впитывают еще с молоком матери… Хорошие новости! Всему этому можно научиться.

Как найти свой неповторимый образ и стиль. Как подобрать нижнее белье, чтобы чувствовать себя сексуальной. Как подчеркнуть красоту правильным макияжем. Как создать магию с помощью идеального парфюма. Как остаться великолепной в любом возрасте. Эти и другие секреты самых желанных женщин планеты в новой книге автора бестселлера «Француженки не спят в одиночестве» Джейми Кэт Каллан.

Поставьте оценку: [ratings]

Французские секреты великолепной внешности СКАЧАТЬ

О-ля-ля! Французские секреты великолепной внешности

Французские секреты великолепной внешности ЧИТАТЬ:

Вступление

Когда я собиралась писать эту книгу, произошло забавное событие.

Впрочем, возможно, и не очень забавное. Но уж точно интересное.

В один из прекрасных осенних вечеров, когда я гостила в Тулузе у своих друзей, мы отправились в город поужинать. Но тут на моем пути оказался здоровенный камень. Носок моей туфли попал под него, ногу заклинило, я поскользнулась, и в щиколотке что-то хрустнуло. И ведь на мне были туфли на низком каблуке! Боль была такой сильной, что я мгновенно потеряла сознание. Когда я пришла в себя, рядом со мной на коленях стояли друзья. Я слышала вой сирены «Скорой помощи» – машина пробиралась по узкой улочке мне на помощь. Меня положили на носилки, доставили в местную больницу, где я и провела девять дней. Так как я ухитрилась сломать щиколотку в двух местах, мне понадобилась серьезная операция. И теперь я с чувством гордости могу заявить, что к моей щиколотке шестью болтами привинчена металлическая пластина!

Полагаю, вы уже поняли: если я что-то делаю, то берусь за это всерьез!

Поскольку на больничной койке мне пришлось провести немало часов, у меня появилось достаточно свободного времени, которое я посвятила размышлениям о том, в чем же заключается секрет французских женщин.

Перед тем как я попала в больницу, я целый месяц колесила по Франции и беседовала с француженками – близкими подругами, просто знакомыми и с теми, с кем я встречалась ради книги, – но раскрыть секрет обаяния французских женщин мне так и не удалось. У меня были все фрагменты головоломки, но воедино они не собирались. Чего-то недоставало.

И вот я лежала в постели с загипсованной ногой, смотрела в окно, любовалась белыми облаками на необыкновенно синем небе Тулузы и вспоминала свою французскую бабушку. В детстве я часто проводила лето у нее. Мы сидели на крылечке ее дома, пили лимонный чай со льдом, а дедушка работал в саду. После обеда она всегда отправляла меня спать. До сих пор помню, как она укладывала меня в гостиной на диван, приносила мне пару подушек и бесшумно опускала шторы, чтобы солнце не светило мне в глаза. И гостиная погружалась в мягкую тень. Бабушка шептала, что я должна постараться заснуть, и выходила из комнаты.

Мне ничего не оставалось, как тихо лежать и смотреть на маленькую картину в рамке, что висела напротив дивана. Я до сих пор помню эту картину. Возможно, вы тоже ее видели. Это гравюра с картины Ги Дессата «Мулен-Руж», на которой художник изобразил заснеженные улицы зимнего Парижа. Эту гравюру и сегодня можно купить, прогуливаясь по Левому берегу Сены. Но в детстве она казалась мне совершенно особенной. Помню, как лежала на диване, стараясь не заснуть, и внимательно рассматривала мельчайшие детали. Помню знаменитую красную мельницу над танц-холлом и большую яркую вывеску «МУЛЕН-РУЖ». Веки мои становились тяжелыми, и непосредственно перед тем, как провалиться в сон, я начинала представлять, как вхожу в этот театр. Там наверняка будут танцы. Конечно же, красивые женщины. Перья. Блестки. Яркие огни. Да, и музыка!!! Каждый вечер – великолепное шоу. Должна сказать, что во время Великой депрессии бабушка, дед, мама и дядя работали в труппе театра «Водевиль». Наверное, именно поэтому изображение Мулен-Руж на гравюре так меня манило. Проведя месяц во Франции, я окончательно уверилась в том, что эта картина – важнейший ключ к познанию моего собственного ooh la la.

Нет, я не призываю вас искать ваше ooh la la, глядя на картину с изображением Мулен-Руж или путешествуя по Франции.

Вы можете найти ooh la la на ферме в Канзасе, за роялем или на теннисном корте. Может быть, оно ожидает вас на катере посреди моря, или в центре Чикаго, или в институтской аудитории в Японии. А у кого-то ooh la la возникает в саду или библиотеке.

Лично я нашла свое ooh la la во Франции, но для этого потребовалось приложить усилия и, возможно, даже сломать щиколотку. Только после этого я поняла то, что все это время было у меня перед глазами.

Мне понадобилось побродить по Парижу, уехать на север Франции почти до границы с Бельгией, проехать через всю Нормандию, провести время в Руане, где погибла Жанна д’Арк, а потом укатить на юг, в маленький городок Овиллар и большую Тулузу – и все для того, чтобы понять, почему во всем мире французских женщин считают загадочными, сексуальными, красивыми и уверенными в себе.

Я многое узнала о духах, уходе за кожей, стиле, моде, белье и макияже.

Но узнала я и о том, что невозможно перевести в маленькие косметические советы вроде «каждый вечер перед сном сбрызгивайте кожу минеральной водой Evian». (Хотя одна моя французская подруга клялась, что именно так и делает – и кожа у нее превосходная!)

После всех этих интервью и встреч я начала понимать, что в красоте, элегантности и загадочности французских женщин есть нечто более глубокое. И советы модельеров и косметологов понять это не помогут. Да, я действительно узнала много тонкостей, используя которые можно сохранить хорошую кожу и подобрать макияж, который подходит только тебе (и об этом вы узнаете из моей книги), но мне открылось и нечто более глубокое и неуловимое. Нечто такое, что больше физической красоты. И это нечто я решила назвать ooh la la.

Обаяние француженки проистекает из того, что она – и это совершенно очевидно – позволяет себе быть самой собой. Это ощущение нужно развивать в себе в течение всей жизни.

Все мы слышали это выражение. Оно появилось во Франции в 20‑е годы, и многие американцы и по сей день пользуются им, чтобы сказать, что что-то шикарно, сексуально, забавно или просто прелестно. Когда я начала писать книгу о красоте, свойственной французским женщинам, то очень быстро поняла: мы считаем их такими привлекательными и обаятельными не просто потому, что они красивы. В них есть нечто большее.

Беседуя с женщинами и изучая свои заметки, я начала понимать, что обаяние француженки проистекает из того, что она – и это совершенно очевидно – позволяет себе быть самой собой. Это ощущение невозможно найти во флаконе духов, баночке с кремом или пробнике. Его невозможно добиться с помощью инъекций и пластических операций. Это ощущение нужно развивать в себе в течение всей жизни. Для этого потребуются терпение, смелость, любовь и богатое воображение. Но в ooh la la есть и нечто замечательное – оно доступно любой женщине: живете ли вы в России или Бразилии, богаты ли вы или бедны, путешествуете ли по миру или никогда не выходили за пределы собственного дома. Это ощущение доступно любой женщине, которая готова отбиться от стаи и быть самой собой – прекрасной самой собой.

Раз уж вы читаете эту книгу, то, надеюсь, вы сразу же начнете искать собственное ooh la la. И мои истории помогут вам в этом путешествии. Моя цель – сделать так, чтобы секреты французских женщин, которыми я с вами поделюсь, открыли вам двери собственного сердца. И тогда вы обретете смелость и любовь, необходимые, чтобы всегда быть самой собой – в лучшем смысле этого слова. Я хочу, чтобы вы всегда были самой счастливой, самой мудрой, самой сексуальной, самой красивой и щедрой женщиной в мире!

Глава 1
Мое путешествие начинается… Bonjour

В один из теплых сентябрьских дней, проведенных мною в Париже, я ожидала в приемной, когда освободится моя подруга Изабель. Этой девушке еще нет и тридцати, но она мудра не по годам.

Я сижу на небольшом диванчике, откуда хорошо видны лестницы и лифты. Мне представилась прекрасная возможность понаблюдать за тем, как ведут себя французские мужчины и женщины в повседневной жизни. Даже на первый взгляд было ясно, что работающие французы – по крайней мере, работающие парижане – одеваются более элегантно, чем американцы. Для них не существует понятия свободной пятницы, которая плавно перерастает в свободную неделю. Нет, не подумайте, что все были в деловых костюмах. Я видела женщин в джинсах – но в джинсах стильных и хорошо сшитых. И с этими джинсами женщины надевали красивые блейзеры, шелковые блузки – и обязательно шарфы. Я видела много юбок в сочетании с сапогами. Юбки чуть приоткрывали колени, и можно было заметить фактурные чулки. Это было очаровательно, элегантно и интригующе.

И вот появляется Изабель. Я поднимаюсь, чтобы поздороваться с ней. Она нежно прикасается к моему плечу и так быстро поворачивает голову, чтобы поцеловать меня в обе щеки, что я ощущаю легкое дуновение. У французов принято приветствовать друг друга поцелуями в щечку.

– Привет, Джейми! – радостно говорит она.

Имя мое она произносит на французский манер – Джими, и оно звучит настолько очаровательно, что у меня не хватает духу поправить ее. Ей нравится совершенствовать с моей помощью свой английский, но сегодня я останусь Джими.

Мы разговариваем, и я замечаю, что за время, прошедшее после нашей последней встречи, Изабель сильно изменилась. Она сделала короткую стрижку и золотистое мелирование. Мы едем на метро в ее квартиру в Булонь-Бийянкур, и по дороге Изабель рассказывает мне о мадам Жози Мерме, у которой она прошла имидж-сессию. Она говорит, что Жози изменила всю ее жизнь!

И это действительно так. Я чувствую, что с момента нашей последней встречи Изабель стала совершенно другой. Да, ее волосы теперь короче, в них появились элегантные золотистые блики, но дело не только в этом: появилось что-то еще… Изабель стала счастливее. Когда мы входим в ее квартиру, она говорит мне:

– Это был не просто цветовой анализ внешности.

Изабель приносит небольшой чайничек с травяным чаем и тарелочку с бисквитами.

– Жози Мерме способна прочитать твою душу, – говорит она. – Она понимает, кем ты должен быть в этом мире. Это очень глубокий анализ!

От скольких забот мы избавляемся, когда принимаем решение перестать быть чем-то и стать кем-то.

Коко Шанель

Изабель передает мне небольшую чашку на блюдце и продолжает: «У нее огромный жизненный опыт, и она отлично все понимает». Эти ее слова кажутся мне особенно приятными. Я на двадцать пять лет старше Изабель, и такое почтительное отношение мне очень нравится. Оказывается, не только я учусь у француженок, но и они могут кое-чему у меня поучиться. Хотя я и американка! Ведь я действительно все понимаю!

Изабель отставляет свою чашку и продолжает рассказывать:

– Она сказала, что мне нужно смешивать стили, чтобы проявить свою индивидуальность. И она говорит, что у меня красивое лицо, и мне нужно показать его. Она занимается хромопсихологией. Джими, ты должна с ней познакомиться.

Изабель идет к своему столу и достает папку с какими-то бумагами и рисунками. А я откусываю кусочек печенья и понимаю, что это вовсе не бисквит – это крекер.

– Вот мой хромопсихологический профиль, – говорит Изабель, присаживаясь рядом и протягивая мне рисунок и схему цветов. – Стилист сказал, что мне нужно больше использовать коричневые тона – цвет ржавчины, теплые оттенки коричневого, золотистый.

Изабель проводит рукой по шелковистым темным волосам. Видишь? И я вижу: это прекрасно, и цвет волос отлично подходит к ее глазам.

Оглядывая квартиру Изабель, я понимаю, что она приняла эти советы близко к сердцу. На стенах много постеров с изображением волков (Изабель обожает волков), но появился и постер с дельфинами и английским слоганом «Живи свободно». И еще один постер – фотография пляжа с пальмами в оранжевом закатном свете. Квартира Изабель буквально купается в оттенках коричневого, золотого и темно-зеленого. Сразу видно, что эта девушка любит природу и часто бывает за городом.

Я рассматриваю хромопсихологические рисунки Изабель. На каждом схематично изображено женское лицо в виде сердечка. Цвета нанесены на губы, щеки и глаза. Рядом пометки с названиями конкретных цветов и косметических продуктов. На первый взгляд, рисунки кажутся мне обычными схемами макияжа, но потом я понимаю, что это нечто более глубокое. Жози Мерме эскизно набрасывает стили одежды, прически и цветовое решение имиджа. Она использует аксессуары, которые не только льстят коже и типу фигуры женщин, но еще и отражают ее индивидуальность. Ее рекомендации учитывают происхождение женщины, ее детство, профессию, мечты и планы на будущее.

Изабель говорит, что Жози выделила тридцать типов. Сама она относится к типу «гранит». И Жози отметила, что Изабель любит помогать другим людям. И это действительно так – ведь, заметив, что у меня кончился чай, она тут же налила мне еще.

Солнце садится, сгущаются сумерки.

– Я – Овен, восходящий знак – Весы, – говорит Изабель, показывая мне листы с перечнем косметики, типов сумочек, соответствующих ее индивидуальности, эскизами украшений, поясов, туфель, шарфов…

А на очередном листе я вижу заголовок: «Десять предметов, которые обязательно должны быть в вашем гардеробе». Жози Мерме посоветовала Изабель одеваться более романтично, сочетая кожу с мягкими, летящими тканями. И я понимаю, что это действительно очень идет моей подруге.

Изабель поворачивается ко мне и энергично заявляет:

– Джими, ты просто обязана познакомиться с Жози Мерме! Она поможет тебе работать над книгой!

Я согласна. Мне необходимо познакомиться с мадам Жози Мерме! Я должна узнать все о ее хромопсихологическом методе!

* * *

Итак, телефонные переговоры завершены, встреча назначена. Я должна встретиться с Жози в ее офисе, расположенном на Правом берегу, неподалеку от знаменитого универмага Printemps.

Но сначала мне нужно туда добраться, а это нелегко, потому что понадобится сделать несколько пересадок в метро: перейти с темно-желтой линии на Левом берегу на светло-фиолетовую, доехать до «Станции Инвалидов», выйти и пересесть на ярко-зеленую линию, по которой я смогу доехать до станции «Осман-Сен‑Лазар» на Правом берегу. Я так подробно пишу о цветах, потому что на схеме парижского метро присутствует три оттенка зеленого, а любой маршрут зависит от цвета линии и направления, в котором ты движешься. Более того, все линии еще и пронумерованы! Честно говоря, французское метро такое запутанное! Мне постоянно кажется, что я сдаю трудный экзамен: приходится следить за ветками, которые где-то начинаются, потом разветвляются, потом снова разветвляются, а я шагаю по бесконечным ярко освещенным коридорам, ощущая себя шариком в настольном бильярде, который носится туда-сюда. Я поднимаюсь и спускаюсь по бесчисленным лестницам, иду по коридорам, обклеенным рекламными плакатами Галереи Лафайет, кружу и кружу… И наконец я на месте! Все же должна признаться – мне нравится ездить на метро!

Вот так, в прекрасный солнечный день, я стою перед витриной парикмахерской Франсиса Эль Рода Haute Coiffure Francaise на улице Тетбу, любуясь собственным отражением. Девушка из салона посмотрела на меня так, словно собиралась спросить: «Что это за американка таращится на нас через окно?» Я заглянула в свой маленький блокнот. Да, все верно, это здесь. И тут в уголке витрины я увидела небольшую табличку: здесь дает консультации Жози Мерме. Наконец-то я добралась!

Я вошла в салон и сказала, что пришла к мадам Мерме. Мне предложили подождать, присев на белый кожаный диван. Не хочу ли я минеральной воды? Я отказалась. Примерно через десять минут ко мне подошла другая женщина, разговаривающая по-английски с сильным французским акцентом. Она сказала, что ее зовут Селина, она – помощница мадам Мерме, и она проведет меня к мадам. Селина просто ослепительна. Платиновые волосы с темными корнями подстрижены очень коротко. Весь ее облик поражал стильностью – и одновременно удивительной простотой. На ней было поблескивающее платье стального цвета до колен, которое необычайно шло этой стройной женщине. Но мне сразу же бросились в глаза ее туфли – серебристые оксфорды со шнурками. И еще я заметила серебряные браслеты. Хотя Селина была блондинкой, ее волосы имели серебристый оттенок. Мне показалось, что эта девушка может схватить меня за руку и потребовать, чтобы я танцевала с ней чарльстон.

Но танцевать нам не пришлось. Вслед за Селиной я поднялась по винтовой лестнице. Во Франции очень много винтовых лестниц: куда бы вы ни отправились, в какой-то момент вам обязательно придется подниматься или спускаться по винтовой лестнице. Селина улыбнулась и предложила мне немного подождать – я расслышала только слово attendez. А потом она скрылась за черной бархатной шторой, а я оказалась на очередном белом кожаном диване.

Я попыталась угадать, что скрывают эти бархатные шторы. Но вдруг они распахнулись, и я увидела ее – мадам Мерме. Передо мной появилась миниатюрная женщина в черном – черные прямые джинсы, черный топ, черный пиджак. Выглядела она слегка андрогенно, но очень стильно и ухоженно. Иссиня-черные волосы были подстрижены очень коротко и элегантно уложены. Но больше всего меня поразила ярко-красная помада на полных, чувственных губах, обведенных черным контурным карандашом. Выглядела эта женщина необычно, но – совершенно фантастически!

Я сглотнула и поднялась, чтобы поздороваться. Мадам Мерме расцеловала меня в обе щеки и заговорила так тихо, так сладко, что на какой-то момент мне показалось, что я говорю с Майклом Джексоном.

Впрочем, времени на то, чтобы осмыслить все это, у меня не оказалось, потому что Селина уже придерживала штору, чтобы я могла войти. Следом за Селиной и Жози я прошла в небольшую комнатку, где в кружок стояли три красных кресла в стиле Людовика XIV. Я села между Жози и Селиной. Я пыталась не рассматривать Жози, но это было нелегко. Она выглядела очень необычно и драматично – взгляд притягивали не только ярко-красные губы с черной подводкой, но еще и выразительные карие глаза с черными стрелками и великолепные брови. Под правым глазом у Жози была небольшая родинка. Признаюсь честно, я просто не могла оторвать от нее глаз. В ней сразу чувствовалась невероятная сила, удивительная для столь миниатюрной женщины.

Тем не менее я собралась с силами, достала свой маленький блокнот и раскрыла его на чистой странице. И начала задавать вопросы. Много вопросов.

* * *

Мадам Мерме рассказала, что начала заниматься изменением внешнего облика людей тридцать лет назад. Какое-то время она работала исключительно с фирмой L’Oreal и много путешествовала по миру, формируя новый имидж. У нее обширные знания и богатый опыт не только в этой области, она изучала также и морфопсихологию, которая соотносит индивидуальность человека с типом его фигуры. И в результате ей удалось создать собственную науку, которую она назвала хромопсихологией.

Вот как это работает: сначала мадам Мерме просто смотрит на женщину, которая обратилась к ней с просьбой изменить имидж. Клиентка не должна ни говорить, ни задавать вопросов. Ее просят встать, пройтись, сесть, снова встать. Мадам определяет костную структуру тела, фактуру волос, телосложение и морфопсихологический тип – форму тела, походку, то, как женщина показывает себя миру. Я спросила у мадам, почему она не позволяет клиенткам задавать вопросы, и она ответила так, словно это совершенно понятно.

– Я работаю интуитивно, – сказала она. – Я делаю вас самой собой.

Она объяснила, что отталкивается от истинной индивидуальности женщины.

Правильно подобранные цвета помогут вам засиять. И это касается не только цветов в одежде, аксессуарах, макияже, оттенка волос, но еще и убранства дома и рабочего места.

Правильно подобранные цвета помогут вам засиять. И это касается не только цветов в одежде, аксессуарах, макияже, оттенка волос, но еще и убранства дома и рабочего места.

– Важен даже цвет вашей машины, – заявила мадам Мерме. – Правильно подобранный цвет полностью изменит ваше настроение!

* * *

Я стала расспрашивать мадам Мерме о ее детстве, о том, как и когда начало проявляться ее увлечение – помогать женщинам открывать свое истинное «я». Она рассказала, что выросла в небольшом городке Шомержи во Франш-Конте. В детстве мадам Мерме обратила внимание на то, что ее старшие сестры, которые были всего на год старше ее, совершенно на нее не похожи. Одна была рыжей, другая – блондинкой. И даже у ее матери цвет волос был другим. Но маленькой брюнетке Жози приходилось донашивать платья более высоких и светловолосых сестер, то есть носить одежду, которая ей совсем не подходила.

Став подростком, Жози еще более остро стала ощущать эти различия. Она начала экспериментировать, изменяя внешний облик бумажных кукол, которые она вырезала из модных журналов. Она могла лицо одной модели заменить на лицо другой. Жози увлеченно меняла лица, тела, одежду, обувь, сумочки и аксессуары. Она собирала все элементы, стараясь найти идеальный и абсолютно гармоничный облик.

Я записывала ее слова, но мадам Мерме начала говорить очень быстро. Селине пришлось помочь нам с переводом. Селина работает с мадам Мерме больше восемнадцати лет и глубоко уважает эту удивительную женщину. Должна признаться, что и меня она очаровала. Мне страшно захотелось получить ее совет, что же мне делать. Мне захотелось уйти отсюда, точно зная, к какому типу я отношусь. Я понимала, что я не «гранит», как Изабель.

Изабель сказала, что сама мадам Мерме слегка «драматична», и я поняла, что и к этому типу тоже не отношусь. «Драматизм» мне свойствен, но не такой, как у мадам Мерме. Кроме этого, я чувствовала себя настоящей американкой. Мне было интересно, найдется ли среди тридцати типов мадам Мерме тип, который соответствовал бы мне. У меня уже начало складываться неприятное ощущение, что меня вообще нельзя отнести ни к какому типу.

И тут мадам Мерме, словно прочитав мои мысли, неожиданно сказала:

– Мы уважаем различия!

Она посмотрела мне прямо в глаза, прямо в сердце. Мне показалось, что она действительно читает мои мысли. И тогда я спросила про физические недостатки. Что делать, если женщина не отличается стройностью?

– А даете ли вы советы по диете и физическим упражнениям? – спросила я. – Это входит в хромопсихологию?

Мадам Мерме ответила, что хромопсихология не дает советов по изменению веса, но часто случается так, что женщина, которой нужно сбросить несколько килограммов, сбрасывает их безо всяких усилий. Ее внешность настолько меняется, она начинает слышать столько комплиментов, что полностью примиряется с собственным «я». И ей сразу начинает хотеться быть максимально здоровой и красивой.

Американские женщины занимаются собой и своей внешностью сами. Француженки так не делают. Они стараются найти нужного человека – наставника, который раскроет им все тонкости и поможет создать собственный, уникальный стиль.

– А если у нее есть явный недостаток? – продолжала настаивать я. – И если ее нельзя назвать красивой в привычном смысле слова?

Я почувствовала, что задела мадам Мерме за живое. Ее глаза блеснули, и мне даже показалось, что из золотисто-карих они стали зелеными. Она выпрямилась – удивительно, ведь ее осанка и до этого была безупречной! Неожиданно эта миниатюрная женщина стала по-настоящему высокой. И на долю секунды я увидела ее маленькой девочкой из небольшого городка. Я представила, как высоко она несла голову, страдая из-за того, что ей приходится донашивать убивающие ее красоту платья старших сестер, имевшие бледные, пастельные цвета.

– Мы выявляем недостаток и превращаем его в достоинство! – сказала мадам Мерме, махнула рукой и добавила: – Мы боремся со стандартами красоты! Они убивают оригинальность и истинную красоту.

Признаюсь, она меня несколько озадачила. Я же пришла не за этим. Я хотела узнать секреты красоты француженок. Я хотела получить список из десяти волшебных приемов, которые откроют любой женщине дверь к французскому очарованию, а мне заявляют: «Стандарта красоты не существует!» Но мне снова показалось, что эта женщина заглянула мне в сердце.

* * *

Когда рядом с вами человек, который действительно знает, какое место он занимает в этом мире, это непередаваемое ощущение. Я часто испытывала такое чувство, встречаясь с известными актрисами. Когда-то я работала в театральной мастерской, для которой писала пьесы. И как-то раз, когда я ждала окончания спектакля, чтобы вместе с другими отправиться домой, меня остановила в коридоре женщина-режиссер. Она приняла меня за актрису и сразу же стала давать советы, какие роли лучше всего мне подойдут. Внимательно рассмотрела мое лицо, тело, волосы, одежду и красные туфли на плоской подошве и заявила:

– Вы не звезда. Нет, вы – симпатичная девушка, живущая по соседству. Вы забавная.

Эти слова могли показаться оскорбительными, но когда их произнесла та женщина, я сразу почувствовала, что они справедливы. Я действительно симпатичная девушка, живущая по соседству. Мне даже не хочется быть идеально красивой звездой.

Если хочешь узнать правду, не жди, что она окажется приятной.

В Париже я не собиралась искать работу в телевизионном ситкоме. Но мне стало интересно, а не похож ли подход той женщины-режиссера к подходу мадам Жози Мерме. Я задумалась: не можем ли мы помочь себе сами, если будем смотреть на свое изображение в зеркале так же, как режиссеры смотрят на актеров. Не стоит ли нам задать себе вопрос: «А какую роль должна играть женщина, отражение которой я вижу?» Она мрачная и суровая? Милая и веселая? Яркая и непростая? Где она будет смотреться наиболее гармонично? В горах? В бассейне в Лос-Анджелесе? На необитаемом острове? В большом городе? И что нужно заказать костюмерам? Да, и еще: она – героиня современного фильма или ее лучше перенести в 20‑е годы и подобрать ей изысканное платье в том стиле?

Понимаю, ответы на эти вопросы не заменят поездки в Париж и встречи с великолепной Жози Мерме, но начать с этого можно.

Франция – страна, ориентированная на обслуживание. Америка – страна индивидуалистов, и у нас предпочитают самообслуживание. Я сужу по себе. Я не всегда доверяю женщинам-продавцам, и многие мои близкие подруги, да и не только близкие, относятся к ним точно так же. (Хотя есть одно исключение – в Nordstrom девушки очень любезны и дают хорошие советы!) И все же мы с подозрением относимся к продавцам, которые пытаются помочь нам подобрать даже самые простые товары, например, новую губную помаду. Думаю, мы считаем, что они просто хотят нам что-то продать – все равно что – и им нет никакого дела до того, что действительно нам подходит (то есть, им вовсе не хочется подчеркнуть наши достоинства). И это очевидно: ни продавщица, ни официант, ни консультант по косметике не считают свою работу занятием на всю жизнь. Расписывая нам преимущества нового косметического продукта, они думают о том, что в пять часов закончится их рабочий день и можно будет помчаться на прослушивание или кастинг. И когда им удастся проникнуть в Голливуд – прощай, надоевший универмаг!

Во Франции все не так. Работники сферы обслуживания гордятся своей работой. Их опыт ценят, их работа пользуется уважением в обществе. И это относится к официантам и продавщицам!

Американские женщины занимаются собой и своей внешностью сами. Француженки так не делают. Они стараются найти нужного человека – наставника, который раскроет им все тонкости и поможет создать собственный, уникальный стиль. Да, французские женщины похожи на нас – они тоже читают модные журналы и статьи о красоте. Но им гораздо важнее найти опытную наставницу, с помощью которой они найдут тот облик, который подходит только для них.

Должна заметить, что все француженки, с которыми я беседовала, придают большое значение таким вещам, как очищение ауры. Они посещают экстрасенсов и даже гадают на картах Таро. Причем интересует их не только будущая любовь или карьера, но и красота и стиль. Нет, нет, я не призываю вас немедленно броситься за колодой карт Таро и погрузиться в мир оккультизма. Но мне показалось интересным, что красота для француженок имеет не только физическую, но и духовную составляющую, опираясь на которую, они настраиваются на свою личность, свою уникальность и даже на знание своего предназначения в этой жизни. Прояснив эти фундаментальные вопросы, они с легкостью определяют, подойдет ли им блестящая розовая помада, стоит ли носить бархат и нужно ли сделать ультракороткую стрижку, надеть узкие черные джинсы, накрасить губы алой помадой и обвести ее черным контурным карандашом.

Итак, вот первый урок французского – найдите себе наставника. Найдите женщину, которой вы можете доверять. Найдите стилиста, который сможет дать советы, которые подойдут только вам. Найдите парикмахера, который почувствует тип ваших волос и создаст ваш уникальный стиль. И не забудьте, отправляясь к парикмахеру, стилисту или шопперу, одеться соответственно. Будьте такой, какой хотите стать – даже если вам будет казаться, что вы играете роль. Так вы покажете миру свое подлинное «я» и откроете путь к становлению такой, какой всегда хотели быть.

Попробуйте стать режиссером, подбирающим актеров на роли в новом фильме. Подумайте, какую роль вы хотели бы сыграть в картине, называемой «Жизнь». И станьте звездой!

Или симпатичной соседкой, если это вам больше нравится!

Глава 2
Цвет новой жизни

Мишлен Танги назначила мне встречу в своем любимом кафе, расположенном в Маре – историческом квартале Парижа, славящемся своими художественными галереями, модными ресторанами и шикарными маленькими магазинчиками. Мишлен выбрала именно это кафе, чтобы мы смогли попрактиковаться в своеобразной французской игре – Le Regard, которую американцы называют People-Watching. Проще говоря, мы собирались понаблюдать за людьми. Она пообещала, что мы детально разберем все особенности французского облика и поймем, что же делает французских женщин столь привлекательными. И я воспользовалась метро и вышла на станции Отель-де‑Виль.

С Мишлен я познакомилась в Париже несколько лет назад на званом ужине в стиле Paris Soirée. Патриция Лаплан-Коллинз, организующая эти великолепные ужины, попросила меня выступить и рассказать о моей книге экспатам, живущим в Париже. На вечеринке присутствовало и несколько французов, в том числе и Мишлен. После моего выступления, когда я уже собралась уходить, она подстерегла меня прямо в гардеробе.

– Я должна с вами поговорить! – воскликнула она, широко улыбаясь и сверкая глазами.

Мишлен очень миниатюрная женщина – темные волосы, темные глаза, оливковая кожа. В тот вечер на ней была классическая белая блузка и черная юбка-карандаш. Разумеется, высокие каблуки. В ней чувствовалась такая энергия, что мне показалось, она вот-вот взорвется.

– Джейми, я должна вам кое-что сказать! – прошептала она мне в ухо так страстно, что я, честно говоря, слегка испугалась.

После выхода моей первой книги «Француженки не спят в одиночестве» ко мне часто подходили француженки и говорили:

– Извините, но я – настоящая француженка, и хочу вам сказать: я сплю одна!

Цвета, как черты лица, отражают смену эмоций.

Пабло Пикассо

И вот снова!

Но Мишлен собиралась сказать мне совсем о другом. Она хотела поговорить о более важном. О природе любви. О секрете счастья. О том, что это такое – быть женщиной. Признаюсь, эта очаровательная женщина мне очень понравилась. Мы примерно одного возраста, но в ней чувствовалась такая энергия и энтузиазм, что мне казалось, я разговариваю с гораздо более молодой и мудрой женщиной. Она посмотрела на меня и сказала:

– Секрет в том, что вы – Женщина! – и она постучала по груди своим маленьким кулачком. – И будьте ею!

Я была покорена. Этой француженке явно найдется, о чем мне рассказать. И когда я снова приехала во Францию, мы договорились о встрече. Мишлен решила помочь мне понять простоту «бытия». Ей хотелось объяснить, как французские женщины обретают уверенность в себе, окутывают себя тайной и становятся невероятно очаровательными.

В Америке мы назвали бы Мишлен консультантом по имиджу, хотя создание имиджа – это лишь часть того, что она делает для клиента. Мишлен называет себя «экспертом по харизме». Скорее ее деятельность действительно напоминает работу имидж-консультанта, но не только: Мишлен помогает деловым женщинам и мужчинам, приехавшим во Францию, быть обаятельными и преодолевать культурные барьеры, разделяющие Францию и их родные страны.

Совершенно очевидно, что сегодня во Франции осуществляется деятельность, охватывающая разные культуры. В метро я видела множество рекламных объявлений, которые буквально кричали: Ayez la langue bien perdue? Я думала, что они рекламируют услуги специалистов, помогающих людям избавиться от акцента – ведь дословно это выражение означает «Вы уже потеряли язык?». Но внизу имеется надпись «Изучайте английский, на котором говорит Уолл-стрит» и фотография очень привлекательного мужчины, а чаще – очаровательной молодой женщины с высунутым языком, раскрашенным в цвета американского флага. Я поняла, что английский язык Уолл-стрит победил в конкурсе популярности. Смысл был ясен: если хочешь добиться успеха в условиях современной экономики, нужно учить английский. У меня возникает ощущение, что французы преподносят идею изучения делового английского как нечто слегка сексуальное. А может быть, и не слегка… А может быть, и очень сексуальное…

Мы встретились с Мишлен в кафе. На ней был серый жакет с рукавом три четверти, брюки того же тона и ослепительно белая блузка, выгодно оттенявшая ее загар и темные волосы.

Мишлен сказала, что помогает людям раскрыть свою харизму, открывая им savoir faire – секреты искусства одеваться, двигаться, говорить, словом, все, что позволяет быть привлекательными, светскими и обаятельными. Но меня больше всего интересовало, как стать привлекательной. Мне было интересно, как Мишлен учит харизматичности и не в этом ли кроется секрет ooh la la.

Мы устроились за столиком, расположенным прямо на улице под навесом. Была среда, одиннадцать часов. Народу в кафе было немного. Асфальт на улице блестел от утреннего дождя, который только что кончился. Прохожие с сумками спешили по своим делам. Мы расположились так, что крохотный столик оказался между нами. Улица была видна как на ладони. Мы с Мишлен заказали эспрессо. Я еще и понять ничего не успела, как наша тренировка началась. Мы стали наблюдать за людьми.

Несколько минут Мишлен молчала, и я решила спросить, какими духами она пользуется.

– «Белый лен» от Эсте Лаудер, – ответила она.

– Американские духи? – поразилась я.

Мишлен пожала плечами и ответила:

– Почему бы и нет?

И действительно, почему бы и нет?

Мы снова стали смотреть на улицу. Мимо нас проходили мужчины и женщины – в основном в одном направлении. Они определенно шли куда-то. Возможно, рядом находится офисный центр? Я заметила в этих людях некую утонченность. Они явно выглядели более элегантно, чем американцы. Я попыталась понять почему. Да, конечно, шарфы играют большую роль. Это не просто цветовой акцент, сочетающийся с ремнем, туфлями или портфелем. Это заключительный штрих. Шарф для женщины – все равно что галстук для мужчины.

Мишлен сказала, что шарф защищает, произнеся это слово по слогам: «за‑щи‑щает», повторила еще раз и указала рукой на горло. Я поняла, что шарф – это не только защита от холода, но еще и своего рода щит, оберегающий женщину от неизвестных злодеев, придворных интриг и всяческого недоброжелательства.

Шарфы играют большую роль. Это не просто цветовой акцент, сочетающийся с ремнем, туфлями или портфелем. Это заключительный штрих. Шарф для женщины – все равно что галстук для мужчины.

Да, в тот день мое воображение разыгралось. Со мной такое всегда случается в парижских кафе. А тут еще рядом была Мишлен! Она посоветовала мне обратить внимание на обувь одной женщины.

– Видишь, туфли не новые, но очень красивые! Она ухаживает за ними!

А теперь мы оцениваем походку другой женщины.

– У нее прекрасная осанка – осанка все меняет, верно?

Я киваю, обдумываю сказанное и быстро расправляю плечи и поднимаю голову.

– Очень важно быть привлекательной, в первую очередь, для себя, – говорит Мишлен. – Нам нужно стремиться к этой цели в повседневной жизни. И речь идет не только о внешности. Это еще и самооценка, и уверенность, и уважение к себе.

Неожиданно мы обе обращаем внимание еще на одну женщину. На ней фиолетовые леггинсы и потрясающее фиолетово-черное платье с геометрическим орнаментом. А волосы выкрашены рыжей хной.

– Ooh la la! – говорю я, поворачиваясь к Мишлен.

Мишлен достает сигарету из маленького портсигара из синей эмали.

– Нет! – отвечает она.

– Она не француженка? – изумляюсь я.

Мишлен зажигает сигарету, поэтому отвечает не сразу. Она думает.

– Я бросаю курить, – говорит она, ладонью развеивая сигаретный дым. – Я уже дошла до трех сигарет в день. На это нужно время.

Она поворачивается к женщине в фиолетовом.

– Может быть, она и француженка, я не знаю. Вполне возможно, что она француженка. Не в этом смысл. В конце концов, француженки тоже носят ужасные платья.

Я недоверчиво смотрю на нее. Неужели она действительно так считает? Если да, то весь мой мир рушится. Я не знаю, что мне делать. Если я не смогу видеть во француженках гуру моды, то что же мне делать?

Мишлен тушит сигарету.

– Женщина должна жить в согласии, – говорит она.

– В согласии с чем? – не понимаю я.

– С самой собой! Со своим представлением о себе. Если она француженка, то и должна быть француженкой. Если ты – американка, будь американкой, но

всегда оставайся самой собой. Пусть твою историю рассказывает стиль.

Мишлен объясняет мне, что француженки совершенно четко осознают, что не могут управлять своим будущим. Все меняется, и единственное, что в наших силах, – позаботиться о настоящем.

– Вы можете ничего не принимать на веру, – говорит она. – Очень важно работать с тем, что у нас есть. Ваше эго и ваше сердце разговаривают друг с другом. И этот разговор никогда не прекращается, и неважно, говорим ли мы о шоколаде или о новом платье.

Я смотрю на Мишлен и понимаю, что не так уж и часто я живу настоящим, и из-за этого у меня столько проблем в жизни. Я перескакиваю на что-то новое и не умею ценить то, что находится прямо передо мной. Отчасти проявлением такого поведения является жизнь в кредит. Француженки не привыкли обращаться с кредитными картами так, как мы. У них есть так называемые Carte Bleu – нечто вроде наших дебетовых карт, за которые банк не взимает процентов.

Мы расплачиваемся. Прежде чем выйти на улицы квартала Марэ, Мишлен бросает на меня понимающий взгляд. Она шагает быстро, искусно огибая прохожих, попадающихся на пути, и показывает мне достопримечательности. Мы идем по улице Франк-Буржуа, рассматриваем витрины магазинов, а потом сворачиваем в исторический еврейский квартал, выходим к центру Помпиду, и вот мы уже возле ресторана Le Hangar. Мы устраиваемся за столиком в уличном кафе. Отсюда нам отлично видны прохожие, а кроме того, нам подают отличный обед – утиная грудка и салат (от сырной тарелки мы решили отказаться), к которому полагается традиционный бокал вина: белого – для меня, красного – для Мишлен. И еще эспрессо и лимонный шербет.

После обеда наступает время покупок! Мишлен проводит меня через внутренний дворик, и мы оказываемся в очень элегантном магазине. Мишлен говорит, что научит меня разбираться в цветах. Цветовая гамма играет важнейшую роль в женском гардеробе – и в облике этой удивительной женщины. Мы останавливаемся перед столом, на котором разложены шарфы. Мишлен берет шарф сливового цвета и прикладывает к моему лицу. Я смотрюсь в зеркало. Кошмар! Цвет полностью лишает меня индивидуальности. Это по-настоящему страшно. Сначала мне кажется, что Мишлен не разбирается в цветах, если ей кажется, что сливовый цвет может пойти блондинке с голубыми глазами и по-ирландски бледной кожей. Но очень скоро я понимаю, что она задумала.

– Ужасно, верно? – спрашивает она и откладывает кошмарный шарф в сторону. – А теперь выбирай ты.

Я чувствую, что задача непростая. Мне нравится красный цвет. Правда, правда! Я всегда любила красное – еще с детства. Я даже в школу практически каждый день ходила в красном хлопковом платье – ну или хотя бы столько раз в неделю, сколько мне удавалось. Я носила это красное платье летом – оно было без рукавов и с застежкой впереди, как халат. Зимой оно превращалось в сарафан – я надевала его и на белую блузку, и на белую блузку в мелкий красный горошек, а еще поверх черного свитера. Сочетание красного и черного нравится мне до сих пор. Из книг по фэншуй я узнала, что такое сочетание символизирует удачу и силу. В общем, я носила красный цвет столько, сколько себя помнила. А еще я пользовалась красной губной помадой. Ярко-красной. И мне было неважно, модно это или нет. Я буду пользоваться красной помадой, потому что мне это нравится. К этому меня приучила Бригитта, моя подруга, с которой я познакомилась в Лондоне сразу после окончания колледжа. Она всегда пользовалась красной помадой и была невероятно изысканной и красивой. Бригитта дала мне помаду, купленную в Marks&Spencer, и я так ее и не вернула.

Француженки совершенно четко осознают, что не могут управлять своим будущим. Все меняется, и единственное, что в наших силах, – позаботиться о настоящем.

Хотя, нет, я чуть-чуть лукавлю. Если у меня возникнет кризисная ситуация и я потеряю уверенность в себе, я спрошу у мужа, не стоит ли мне перейти на менее яркий и броский макияж. Я знаю, что он мне ответит, потому что он всегда говорил мне, что я должна сохранить верность красной помаде, так как это делает меня счастливой. И вот, стоя во французском магазине рядом с настоящей француженкой, наблюдающей за тем, как я тянусь за ярко-красным шарфом, я гадаю, что же она скажет. Мишлен стоит за моей спиной и оценивает мои нежные отношения с красным цветом.

Я смотрю в зеркало и вижу себя – женщину, которая старается, но как-то чересчур. Может быть, это связано с красным цветом? Почему меня к нему так тянет? Это же не красная помада, не Бригитта и даже не маленькое красное платье из моего детства. Это что-то еще, но мысль о том, чтобы с этим расстаться, меня тревожит. Посмотрим, что произойдет.

Мишлен поджимает губы, качает головой и роняет:

– Нет!

Нет? Нет красному? Нет красной помаде? Нет той мечте, что воплощает для меня красный цвет? Но прежде чем я успеваю задать эти вопросы, Мишлен берет голубой шарф, прикладывает его к моей груди, разворачивает меня лицом к зеркалу и улыбается. Да! Должна признаться, я делаю глубокий вдох, потому что мне открывается истина. Голубой – вот мой цвет. Я отлично смотрюсь в голубом. Я выгляжу спокойной, умиротворенной – и уверенной. Да, забыла сказать, это отнюдь не скромный, пастельный голубой цвет. Это цвет настоящей Атлантики. Это цвет семьи моей французской бабушки, которая в XVI веке отплыла из Нормандии в Новый Свет, в Канаду. Это опасный голубой. Смелый голубой. Королевский голубой. Решительный голубой. Авантюрный голубой. Я уже начинаю думать, что этот голубой – новый красный!

Мишлен явно очень довольна собой.

Мы бродим по магазину, разыскивая все голубое. Голубые платья, голубые свитера, голубые юбки, голубые брюки. Страшно интересно! Девушки из магазина знают Мишлен и ничего не имеют против того, что мы так долго что-то выбираем. Вот что мне так нравится во французских магазинах и вообще в Европе, так это то, что продавщицы действительно разбираются в одежде. Они не просто работают в магазине, убивая время, пока их не заметит голливудский режиссер. Нет, их работа пользуется всеобщим уважением, и они относятся к ней очень серьезно. Вы можете довериться им в вопросе выбора цвета, ткани и стиля, который подойдет именно вам.

Да, очень часто цвет организует все. И все во Франции очень организованно. Одежда в магазине развешана не кое-как, а размещена очень элегантно. И, поскольку я уже серьезно задумывалась о том, чтобы что-нибудь купить, я не могу не замечать маленькие ценники. Одежда здесь такая дорогая! Мишлен выбирает кобальтово-синее платье-свитер с короткими рукавами. Вообще-то это не платье, а нечто такое, что можно надеть поверх черного приталенного топа. Или водолазки. По крайней мере, я так вижу. Платье стоит почти 200 евро. Я не собираюсь его покупать. Мне это сразу же становится ясно. Во-первых, цена. Во-вторых, мне не хочется запихивать его в свой чемодан и таскать по всей Франции.

Я говорю платью «нет». Я – практичная женщина.

Однако, когда появляется ярко-голубое боа из перьев… Да, да, нечто такое, что могла бы надеть танцовщица из Фоли-Бержер… Я становлюсь совсем другим человеком. Я фланирую по магазину в этих перьях. Я фотографирую себя у зеркала в этом боа. Все соглашаются, что выгляжу я просто потрясающе. Мишлен улыбается, но я вижу, что она недовольна. Она бы предпочла, чтобы я купила платье-свитер. Нечто практичное. Ведь она привыкла работать с деловыми людьми. Но я не деловая женщина, так почему я должна быть практичной?

Я покупаю боа из перьев. Потому что я – именно такая. И к тому же оно голубое. Это уже большой прогресс.

Найдите свой фирменный цвет. А если цвет у вас уже есть, то подумайте, не пора ли его сменить. Да, да, очень важно определить, какие цвета вам идут. Но еще важнее понять, какие цвета делают вас самой собой. Никогда не поздно рискнуть и открыть себя заново. Спросите себя, чего вы хотите от жизни? Какова ваша истинная цель? На самом деле в ответах на эти вопросы вы найдете значительно больше того, что сблизит вас с модой, красотой и стилем, чем вам кажется. Француженки убеждены, что красота идет изнутри, а не снаружи. Так почему бы не заглянуть в свое сердце и не открыть свою истинную красоту? Начните видеть в себе героиню собственной жизни.

Возможно, вы еще не понимаете, в чем заключается ваша истинная индивидуальность, но если вы каждый день будете находить время, чтобы насладиться собственной красотой, то понемногу вам откроется ваше истинное «я». И тогда родится ваш уникальный стиль!

Если вы можете себе это позволить и у вас есть место, купите большое трехстворчатое зеркало в полный рост. Это замечательная вещь – вы сможете увидеть себя такой, какой вас видят окружающие. Вы почувствуете, что смотрите на себя совершенно объективно, словно на актрису в кино – на звезду фильма своей жизни. Вы действительно звезда!

Будьте готовы к changer les idees. Это французское выражение означает «смену идей», но в нем заложен и более глубокий смысл. Попробуйте «очистить» собственный разум и увидеть новые возможности. Французские женщины делают это каждый день – они ходят на работу новыми дорогами и покупают продукты на новых рынках. А еще они умеют освежать и украшать обычную, повседневную жизнь. И делают они это каждый день, не ожидая какого-то великого дня, когда в вашей жизни произойдет кардинальное изменение – например, вы сделаете пластическую операцию или получите огромное наследство.

Поэтому я призываю вас: будьте готовы понемногу меняться каждый день. Идите на риск. И, наконец, попробуйте добавить немного так необходимого вам голубого цвета (или зеленого, или розового, или желтого, или коричневого, или фиолетового) в свой гардероб!

Глава 3
Искусство заботы о себе

Сегодня я встречаюсь со своей подругой-американкой в знаменитом кафе La Deux Magots на Левом берегу. Здесь всегда очень много туристов, зато из него легко добраться до любого центра французской красоты, косметики и искусства ca bien peau, то есть умения чувствовать себя в своей тарелке.

Моя подруга давно живет во Франции и зовут ее Хизер Штиммлер-Холл.

В некотором смысле ее имя многое говорит о ней. В таких двойных фамилиях есть нечто такое, что сразу заставляет вспомнить о девушках из высшего американского общества, прапрапрабабушки которых приплыли на «Мэйфлауэре». Девушках, которые учились в школе мисс Портер и в Брин-Мор. А зовут ее Хизер. Очень современно. По-молодому. Имя совсем не соответствует высокопарной двойной фамилии, но это совершенно неважно. Имя придает ей особый колорит. Делает ее непредсказуемой. Словно в день ее рождения родители вдруг вспомнили про Гринвич-Виллидж, неожиданно решили выступить против семейной традиции и категорически отказались от приличных светских имен, которыми называли кузин малышки. Полли, Пейдж и Пайпер были отвергнуты раз и навсегда. И родители назвали свою новорожденную девочку Хизер.

Впрочем, все это – игра моего воображения. Хизер родилась в Аризоне, но выглядит и ведет себя так, словно выросла в Новой Англии. Она – просто красавица с умопомрачительными скулами и головокружительной фигурой! И меня восхищает в Хизер то, что она знает, какое впечатление производит на людей, поэтому ведет себя очень достойно и элегантно. И еще ей свойственна здоровая ирония.

На самом деле в ее элегантности всегда присутствует нотка озорства. Но настолько тонкая, что нужно очень постараться, чтобы ее уловить.

Я впервые увидела Хизер несколько лет назад, когда вышла в свет ее книга «Порочный Париж: Путеводитель для дам по самому сексуальному городу». Нас познакомил Этан Гилсдорф, автор книги «Фрики фантазий и заигравшиеся чудаки». Мы обе присутствовали на конференции в Бостоне. Да, я знаю, французские женщины и обитатели виртуальной реальности – очень странное сочетание.

Этан сказал, что я просто обязана познакомиться с его подругой Хизер. И я познакомилась. Сначала мы встретились в Нью-Йорке, потом в Париже. Хизер проводит экскурсии для групп, индивидуальных туристов, только для женщин – и для всех остальных. Ей принадлежит экскурсионное бюро «Секреты Парижа». Я уже говорила, что она высокая, стройная и очень стильная женщина? Да, она именно такая.

Я еду из 17‑го округа, где навещала свою подругу Нэнси. Погода пасмурная, и того и гляди пойдет дождь, поэтому я решила добираться на метро. Когда я вышла на станции «Мабийон» близ Сен-Жермен-де‑Пре, тучи стали совсем черными и дождь все-таки полил. Я никогда не видела ничего подобного. Настоящий ливень – и так неожиданно. Я не могла не подумать, что это – очень французский дождь. Страстный, сильный и загадочный. По бульвару Сен-Жермен текла цветная река из зонтов. Удивительно, но зонты в Париже гораздо ярче, чем в Нью-Йорке. Я почти не видела обычных черных зонтов. Мне сразу стало понятно, почему моя учительница французского Марселина настаивала на том, что зонты должны быть яркими – они поднимают настроение в мрачные, дождливые дни.

 

Наступает такой возраст, когда женщина, чтобы ее любили, должна быть красивой. А потом приходит время, когда она должна быть любимой, чтобы оставаться красивой.

Франсуаза Саган

К сожалению, у меня вообще нет зонта – ни яркого, ни простого. И поэтому я останавливаюсь на пятачке у лестницы в метро, надеясь на то, что дождь скоро перестанет идти. Рядом со мной стоят парижане и туристы. Каждый раз, когда кто-то входит в метро, мы теснимся и прижимаемся друг к другу. Впрочем, французы относятся к этому легко – кажется, что неожиданная смена погоды им даже нравится.

Но я, конечно же, волнуюсь. Мне не хочется опаздывать на встречу. Впрочем, рядом с этими счастливыми людьми я тоже успокаиваюсь. В небе сверкают молнии, неожиданно раздается раскат грома. И знаете, что делают мужчина и женщина, стоящие рядом со мной? Они начинают хохотать! C’est la vie!Силы природы приводят их в восторг. Они радуются тому, что погода решительно вмешивается в наши так называемые важные планы. Я расслабляюсь и спокойно жду. И вдруг гроза проходит. Я перехожу бульвар и вижу, что Хизер уже ожидает меня под навесом перед кафе.

На ней классический, но просто шикарный костюм. Твидовая юбка, черный кашемировый свитер и классический плащ. И маленькая шляпка. Она-то не забыла взять зонтик. «Практичная девушка», – думаю я и тут замечаю зашнурованные ботинки. Я понимаю, что о своем озорстве эта девушка не забывает ни на минуту.

Мы проходим мимо небольших уличных столиков, входим внутрь и заказываем два chocolat chauds. Да, это горячий шоколад, но совсем не такой, как дома. В нем меньше молока и больше шоколада. И подают его в серебряном кофейнике с красивыми фарфоровыми чашечками на блюдцах. Хизер говорит, что сначала мы зайдем к ее косметологу, Веронике. Мы допиваем шоколад и выходим на улицу. Снова пошел дождь, и мне приходится буквально прижиматься к Хизер, чтобы поместиться под ее зонтиком. Мы переходим бульвар, проходим несколько переулков и оказываемся у дома номер 3 по улице Бюси в шестом округе. Поскольку это Латинский квартал, старинный Латинский квартал, нам приходится пробираться по мощенным булыжником улицам, старательно обходя лужи.

И вот мы здесь – в Институте косметологии Бюси. Мы звоним в звонок, поднимаемся на две ступеньки, проходим через дворик, где я могу заглянуть в витрины, и, наконец, оказываемся в офисе – вернее, в салоне. Но этот салон совершенно не похож на наши американские. Мне кажется, что я оказалась у кого-то дома. Моя подруга Нэнси живет в Париже с 80‑х годов. Она замужем за французом. Она рассказала мне, что традиционно магазины, офисы и ателье располагаются в собственных домах. Ее муж – врач, и его кабинет находится непосредственно в их доме.

Нэнси считает, что это создает более интимную атмосферу. И поэтому французские женщины привыкли к тому, что внимание уделяется им лично. Это касается всех сторон их жизни, будь то посещение врача или косметолога, выбор платья или туфель, планирование ужинов и даже поход на рынок за сыром. Для французов все это – взаимодействия, отношения между людьми. Вот почему считается очень грубым не поздороваться при входе в магазин. И немного не поболтать. Если вы молча войдете и начнете показывать пальцем на то, что вы хотите купить, это будет воспринято, как будто вы, не говоря ни слова, вошли в соседский дом и начали готовить себе чай на чужой кухне. Думаю, в этом мы больше всего отличаемся от французов.

Американцы привыкли к независимости и самообслуживанию. Французы же ценят внимание и общение. Сервис – это все!

Увидев Веронику, я совсем не удивилась тому, что она посвятила нам с Хизер столько времени и с увлечением рассказывала о своей работе. На Веронике изящный розовый халатик. Она проводит нас в свой кабинет и предлагает выпить Perrier. Она не похожа на невероятно худых французских женщин – я бы назвала ее пухленькой. Чуть-чуть. У нее светлые волосы и стильная короткая стрижка.

Вероника – хозяйка Института косметологии Бюси. Вот уже двадцать лет она здесь работает. За это время ее первые клиентки выросли, вышли замуж и завели детей. А теперь к ней приходят их дочери.

– Я для них ближе, чем парикмахер, – говорит Вероника. – Вы понимаете, восковая эпиляция – дело сугубо личное.

Хизер поясняет, что француженки не бреются. Это слишком грубо. Воск – это именно то, что нужно. Когда я спрашиваю у Вероники, занимается ли она интимной эпиляцией, она отвечает, что бразильский воск всегда пользуется популярностью, но и Jardin a la Francaise – французский воск – тоже востребован. При такой процедуре остается маленький треугольничек – и все. Во Франции для удаления нежелательных волос используют розовый воск, напоминающий жевательную резинку. Он совершенно не похож на наш зеленый воск, и мне говорили, что процедура менее болезненна. Я спрашиваю у Вероники о других спа-процедурах, маникюре и педикюре, но она отвечает, что француженки предпочитают массаж и уход за лицом.

Большинство француженок ухаживает за ногтями самостоятельно или совсем не пользуется лаком.

Затем мне рассказывают о лимфодренажном массаже. Эта процедура очень популярна во Франции. Она даже была придумана французом еще в 30‑е годы на Ривьере. Считается, что она способствует циркуляции лимфы по телу. Общаясь с французскими женщинами, я постоянно слышала о том, что им хочется расслабиться и от чего-то избавиться. Некоторые француженки говорили, что ходят к психотерапевтам, чтобы избавиться от травм прошлого. Другие увлекались «очищением ауры». А теперь мне рассказывают о циркуляции лимфы. Хотя я не уверена, что точно понимаю смысл, но мне инстинктивно понятно, что подобное освобождение – это часть тайны французской женщины, которая всегда умеет сохранять ощущение равновесия. Даже если такой массаж не создает ощущения ooh la la, но уж наверняка открывает к нему дверь.

Француженки не делают пластику. Они стареют естественно, но делают все, чтобы оставаться красивыми. Пусть не молодыми, но красивыми.

Когда я спрашиваю о пластической хирургии, Вероника неодобрительно качает головой. Хизер шепчет мне на ухо: «Француженки не делают пластику». Они взрослеют естественно, но делают все, чтобы чувствовать себя красивыми. Не молодыми, но красивыми.

– Ведь так лучше, правда? Более естественно? – поясняет Вероника.

Вероника замечает, что ее всегда интересовали красота и уход за кожей. В детстве она брала кукол, смывала всю краску с их лиц и начинала экспериментировать с маминой косметикой. Ее совет, касающийся макияжа, очень прост: «Что бы вы ни делали, ни в коем случае не перегибайте палку». Говоря об уходе за кожей, Вероника рассказывает, что, несмотря на обилие лосьонов, тональных кремов и заполнителей, французские женщины их не очень любят. Даже в уходе за кожей для француженок главное – наслаждение и приятные ощущения. Поэтому они предпочитают массажи, кремы и лосьоны. Как и многие косметологи, в своем салоне Вероника продает собственные средства по уходу за кожей.

Я спрашиваю, замечает ли она какую-то разницу между макияжем француженок и американок. Вероника отвечает:

– Американские женщины хотят красиво смотреться со стороны. Француженки хотят быть красивыми с близкого расстояния. Для них важно, чтобы к ним хотели прикоснуться.

Это кажется мне очевидным, но, вспомнив наших знаменитостей, прибегнувших к ухищрениям пластической хирургии, я не могу не подумать о том, что они хороши со стороны, на тщательно обработанных журнальных фотографиях, но вблизи производят впечатление застывших, ледяных красавиц, к которым не хочется прикасаться. И еще наше любимое выражение – «дело сделано». Французы всегда заменяют «дело» чем-то приятным. Вот почему сезонные посещения спа для них так важны.

Вероника какое-то время молчит. Она сидит, скрестив ноги, но вдруг наклоняется ко мне и, понижая голос, говорит:

– Француженки хотят быть красивыми для своих мужей, – шепчет она. – Мы хотим их удержать.

Хизер согласно кивает.

Я удивлена. Разве американские женщины этого не хотят? Но потом я понимаю, что американки, заполучив своих мужей, уже не думают о том, чтобы их удержать. А ведь мы должны! Может быть, француженки знают что-то о человеческой природе – или, правильнее, о природе мужчин – такое, чего мы не знаем или предпочитаем не знать?

Я замечаю, что Вероника мельком посматривает на мое кольцо. Она ловит мой взгляд и говорит:

– Выйдя замуж, нельзя расслабляться. Напротив, нужно прикладывать еще больше усилий.

Я киваю, торжественно признавая мудрость этих слов.

Ведь муж мой сейчас в Австралии, на другом конце света. И слушая рассказ Вероники о любви, чувственности, об уходе за телом и кожей во имя сохранения любви, я чувствую томление во всем теле.

* * *

Но мы не можем сидеть здесь бесконечно. У нас с Хизер назначена очередная встреча. Мы отправляемся в «Травницу Гиппократа», в дом 42 по улице Сент-Андре-дез‑Артс. Это недалеко. Дождь уже кончился, и мы пробираемся по узким переулкам без зонта. Я надела маленькие балетки без каблуков и то и дело поскальзываюсь на мокрой брусчатке. Поэтому я иду очень осторожно, с трудом поспевая за длинноногой, энергичной Хизер.

– Тебе здесь понравится, – говорит она мне, открывая тяжелую деревянную дверь.

Звякает маленький колокольчик, закрепленный на двери. Помещение обставлено явно в духе Гарри Поттера. В комнате темно, у стен стоят шкафы темного дерева. На полках – сотни, может быть, тысячи маленьких темных бутылочек. Только через несколько секунд мои глаза привыкают к свету – или скорее к его отсутствию. На задней стене я вижу бархатную штору, и она медленно отодвигается. Выходит пожилая женщина и торжественно приветствует нас:

Если Вам понравилась книга, ее можно честно купить и продолжить чтение

Французские секреты великолепной внешности КУПИТЬ

Правообладателям: если Вы считаете, что размещение материала нарушает Ваши или чьи-либо права — сообщите нам об этом.

Поделиться книгой с друзьями!

 
ru Russian
X